«Сухой закон» в России в воспоминаниях современников. 1914-1918 гг. - Сергей Алексеевич Сафронов

а оттуда опять в парламентскую комиссию. Хрипунов вошел в контакт с одним из депутатов, Годневым, который был страстным поборником запрета, и устроил, что закон, с большими поправками, снова бы поступил на рассмотрение Думы. Я доложил его величеству о всех этих прениях. Государь сказал мне, что он считает, что потребление водки стало настоящим злом в России, но что, с другой стороны, он хотел бы оберечь интересы виноделов, чтобы виноградное вино продавалось при некоторых формах контроля. Я сказал государю, что Дума предполагает предложить облегчения для винодельческих областей России, с тем чтобы местное производство могло найти сбыт. Я добавил, что французское правительство, несомненно, выразит неудовольствие, так как ввоз иностранных вин будет запрещен. Окончательное рассмотрение закона состоялось летом 1916 г. и он был утвержден Государственной думой. Я находился в это время в Париже и, как я и предполагал, французское правительство не скрыло своего неудовольствия по поводу изъятия с русского рынка иностранных вин. Министр финансов Рибо, защищая передо мною интересы французских виноторговцев, просил меня приложить все усилия и мое влияние при рассмотрении закона в Государственном совете по моем возвращении в Россию для допущения французских вин на русский рынок. Я сказал Рибо, что охотно исполню его просьбу, но зная настроение верхней палаты в этом деле, сомневаюсь в успехе. Я намеревался предложить некоторые поправки, но не был уверен в согласии Государственного совета. Я не ошибся. Несколько месяцев прошло, прежде чем дело поступило на рассмотрение в Государственный совет. Я вернулся в Россию во время роспуска палат. Новая сессия должна была открыться осенью. Закон же о запрещении продажи спиртных напитков должен был пройти в январе 1917 г. Он поступил на рассмотрение комиссией и прошел единогласно на первом же заседании. Общее же собрание для его окончательного утверждения должно было состояться 27 февраля (12 марта). Но революция положила конец этой благодетельной реформе»[463].

Радовало то, что в воюющей с Россией Германии с алкоголем были тоже проблемы. Так, «Русские ведомости» писали: «Нашим врагам тоже приходилось несладко. Летом 1915 г. в Германии разразился пивной кризис. Из германской действительности. Пивной кризис. „Кельнер, кружку пива!“. „Простите, пива нет“. „Как нет? Что такое? Так еще рано, а пиво уже вышло?“. Такую картину из берлинской жизни рисует Berliner Tageblatt в начале июля. „Владелец пивной с радостью отпустил бы сколько угодно пива, если бы только у него было пиво, – продолжает газета, – Давно уже надвигался на Берлин роковой час, и теперь он настал. Нехватка пива становится для нас фактом. А лето, как нарочно, такое знойное, такое засушливое. Вечно синее небо, жгучие лучи солнца, – и жажда непомерная“». Еще с первого марта производство пива сокращено в Германии на 40 % ради экономии в ячмене… Для армии пиво требуется действительно, в громадном количестве: в Баварии реквизируется 20 % производства; в других частях Германии пиво для армии пока закупается, но ходят слухи, что и здесь скоро придется прибегать к реквизиции»[464].

Большое значение для продвижения «сухой» политики в России имело Пироговское совещание врачей 1915 г. Пироговские съезды и совещания, проводимые ранее, всегда обращали внимание ученых и общественности на злободневную тему спаивания жителей России. Эти собрания проходили под патронажем организованного в 1883 г. «Общества русских врачей в память Н.И. Пирогова», более известного как Пироговское общество. Пироговское общество выпускало собственный журнал «Общественный врач», труды съездов и Пироговских совещаний, земско-медицинские сборники и другие издания. В период с 1885 по 1913 г. в России было организовано двенадцать Пироговских съездов (восемь в Санкт-Петербурге и четыре в городе Москве). Еще на II Пироговском съезде, состоявшемся 4 января 1887 г. в большом зале Российского благородного собрания, доктор медицины, профессор И.М. Догель горячо доказывал вред табака и любых спиртных изделий и призывал врачей к борьбе с ними. К сожалению, профессор Ф.Ф. Эрисман выступил против трезвости, за так называемую культуру пития. Тогда вопрос не получил практического решения.

С трибуны V Пироговского съезда главный редактор и издатель журнала «Вестник трезвости» Н.И. Григорьев призвал участников форума оказать всемерную помощь словом и делом зарождавшемуся трезвенническому движению. На VII Пироговском съезде, прошедшем в Казани с 28 апреля по 5 мая 1899 г., выступил военно-медицинский инспектор Приамурского округа В.Н. Радаков, который предложил исключить алкоголь из русской армии. Но его тогда мало кто поддержал. Много внимания уделивший алкогольной проблеме в Российской империи IX Пироговский съезд, самый многочисленный из всех съездов (2 300 делегатов), проходивший в Санкт-Петербурге с 4 по 11 января 1904 г., принял такое решение: «1) метод принудительного лечения алкоголиков как метод принудительного лечения вообще не соответствует принципам общественной медицины; 2) казенная винная монополия как источник государственного бюджета, не только не способствует борьбе с алкоголизмом, но даже ей препятствует; 3) правильная и целесообразная борьба с алкоголизмом, представляющим в России социальное зло огромной важности, невозможно без учреждения свободы слова, печати и личности»[465].

И только XI Пироговский съезд, посвященный 100-летнему юбилею Н.И. Пирогова, работавший в Санкт-Петербурге с 21 по 28 апреля 1910 г., объявил все курорты Российской империи безалкогольными территориями. Тот же XI съезд постановил, что «алкоголь не является пищевым веществом, и с этим положением должно быть широко ознакомлено население». Съезд высказал также пожелание: «чтобы российские врачи-абстиненты сплотились – чем скорее, тем лучше – в прочную организацию, составляющую как бы лейб-гвардию среди борцов с громаднейшим всероссийским бедствием – алкоголизмом»[466]. Принципиальную роль в этих решениях на съезде сыграли: профессор В.Я. Данилевский и профессор Б.Ф. Вериго[467].

В декабре 1914 г. пироговцы собрались на свое очередное совещание, посвященное проблеме заразных болезней. На этом совещании не забыли и алкогольный вопрос. Профессор Л.Б. Грановский внес предложение о поддержке «сухого закона» в Российской империи и констатировал тот факт, что без «систематического вытеснения алкоголя как пищевого и вкусового вещества, из обихода широких слоев населения» полных успехов в отрезвлении народа можно и не достигнуть»[468]. Участники декабрьского совещания приняли решение о проведении специального Пироговского форума, посвященного только алкогольной теме. На совещании было зачитано письмо профессора В.П. Первушина, в котором он, в частности, писал: «По моему глубокому убеждению… организация такого противоалкогольного съезда должна быть делом Общества русских врачей в память И.И. Пирогова, общества опытного в подобных делах и авторитетного в широких общественных кругах. Пусть имя славного русского врача-гуманиста объединит силой своего обаяния около идеи трезвости народной разнородные общественные элементы для осуществления крупнейшего общественного дела, откладывать которое, повторяю, нельзя»[469]. Но в условиях войны созвать большой Пироговский съезд было проблематичным делом. Но и откладывать наболевший вопрос участники совещания посчитали